Красноярск — город небольшой, окружен горами, на берегу Енисея; он виден издалека. С севера и юга тянутся унылые степи, по которым пролегают почтовые тракты. Улицы тут тоже немощенные, как и во всех сибирских городах; дома — очень скверные и грязные; люди сонные и какие-то болезненные. Есть фотография, но никто в ней никогда не снимается и фотограф пробавляется только тем, что фотографирует местные виды и отправляет в Россию. Я у него тоже кое-что купил. Смертной скукой веет от всего города, и я поспешил из него уехать. До Иркутска оставалось еще тысяча верст и надо было их проехать до наступления дождей.

_________________________________________

Из Красноярска до Иркутска я ехал пять дней. Местность по преимуществу — лесная и частью холмистая. Леса — смешанные: хвойные и лиственные; на станциях та же самая неурядица; однако, хорошенько покричав, лошадей достать можно.

По пути есть довольно типичный город, Нижнеудинск. Он раскинулся на берегу Уды, на большое пространство; весь окружен лесами. Дома в нем маленькие, ничем не отличающиеся от крестьянских изб: по улицам пасутся свиньи и коровы, а в реке поселяне стреляют диких уток, нисколько не стесняясь близостью жилья. [774]

По дороге к Иркутску мне пришлось увидеть оригинальное явление, к которому однако здесь привыкли. Где-то по близости горели леса и дым от этой гари застилал огромные пространства. Он был так густ, что днем, среди безоблачного неба, солнца не было видно совсем. Предметы уже трудно было различить на расстоянии двадцати шагов. Мгла эта стояла дней пять до первого дождя и даже затрудняла дыхание. Она началась верст за шестьсот до Иркутска, и все эти шестьсот верст я проехал в полутьме.

Сибиряки привыкли к этому делу и оно их нисколько не удивляло. Ветер эту гарь нисколько не разносил, а еще более сгущал. На возвышенностях ее было меньше, но зато в долинах сквозь нее ничего не было видно. Мне потом рассказали, что такой дым происходит то же от горения торфа, и это случается раз пять в лето, что он покрывает целые тысячи верст и очень вредно действует на здоровье. Тунгусы и Якуты имеют специальные молитвы и заклинания от этого дыма. Они очень тщательно их читают, не догадываясь, что наилучшее средство его избежать — это поосторожнее обращаться с огнем, потому что ведь не может же лес или торф загореться сам от себя.

VII.

Иркутск.

В Иркутск я приехал 31-го июля к вечеру. Тот же густой туман застилал все и скрывал город от моих глаз, пока мы к нему не подъехали.

Иркутск — смешанный город и ужасно пестрый: тут есть и каменные дома, и деревянные, и большие и малые, — все в перемежку. Рядом с каменным четырехэтажным, найдете одноэтажную деревянную лачугу. Улицы — не мощенные, и на них после дождя царит непролазная грязь. Гостиниц две, и они обе такие же мерзкие, как и в Томске. Нумера маленькие; мебель — потертая, загрязненная; зеркала — надтреснутые; занавески на окнах продранные. При этом страшная дороговизна. Вообще жить в Иркутске невесело и неудобно.